Неточные совпадения
Но
общее употребление французского
языка побудило завести в Голландии, Англии, Швейцарии и Немецкой земле книгопечатницы, и все, что явиться не дерзало во Франции, свободно обнародовано было в других местах.
Ободренный знаками всеобщего удовольствия, рядчик совсем завихрился, и уж такие начал отделывать завитушки, так защелкал и забарабанил
языком, так неистово заиграл горлом, что, когда наконец, утомленный, бледный и облитый горячим потом, он пустил, перекинувшись назад всем телом, последний замирающий возглас, —
общий, слитный крик ответил ему неистовым взрывом.
Ум везде одинаков: у умных людей есть одни
общие признаки, как и у всех дураков, несмотря на различие наций, одежд,
языка, религий, даже взгляда на жизнь.
Национальность, как ступень индивидуализации в жизни общества, есть сложное историческое образование; она определима не только кровью, — раса есть зоология, праисторическая материя, — но также
языком, не только землей, но прежде всего
общей исторической судьбой.
Борьба с бедностью (на
языке экономистов «развитие производительных сил») есть
общее трудовое послушание, «проклятием» земли наложенное на человечество.
Особую разновидность естественной религии, или «религии вообще», составляет так наз. теософическая доктрина, согласно которой все религии имеют
общее содержание, говорят одно и то же, только разным
языком, причем надо отличать эзотерическое учение, ведомое лишь посвященным, и экзотерическое, существующее для profanum vulgus [Непосвященная толпа (лат.) — выражение Горация («Оды», II, 1,1)]; различия символики и обряда, обусловливаемые историческими причинами, существуют только во втором, но не в первом.
У Юма она имела субъективно-человеческое значение — «быть для человека», у Беркли получила истолкование как действие Божества в человеческом сознании; у Гегеля она была транспонирована уже на
язык божественного бытия: мышление мышления — само абсолютное, единое в бытии и сознании [К этим
общим аргументам следует присоединить и то еще соображение, что если религия есть низшая ступень философского сознания, то она отменяется упраздняется за ненадобностью после высшего ее достижения, и только непоследовательность позволяет Гегелю удерживать религию, соответствующую «представлению», в самостоятельном ее значении, рядом с философией, соответствующей «понятию».
К чистописанию по косым линейкам она вопреки
общему обыкновению учащихся чувствовала большую склонность: писала, низко склонившись над бумагой, тяжело вздыхала, дула от старания на бумагу, точно сдувая воображаемую пыль, облизывала губы и подпирала изнутри то одну, то другую щеку
языком.
Долго чинилась Варя, не сразу ответа добилась от нее Никитишна. Стыдно было ей первой говорить… Облокотясь на стол, склоня хорошенькую головку на руку и закрывая пол-лица пышным миткалевым рукавом, долго и много она отнекивалась. Наконец
общие просьбы девиц и неотступные убежденья Никитишны развязали Варе
язык.
На деревенском выгоне ставят столы и раскладывают на них жареную баранину, ватрушки и пироги с бараньим сердцем [Разумеется, не одно сердце, но легкие, печенка, почки, мозги,
языки, губы и уши.], ставят жбаны с пивом, сваренным на складчину, да вино зеленó, покупное на
общие деньги.
Вышло так, что в течение этих долгих лет — в
общем, с лишком сорока лет! — я ни разу не задавался какой-нибудь программой изучения Испании на месте, хотя, ознакомившись с
языком, стал читать многое в подлиннике, что прежде было мне доступно лишь в переводах, начиная с"Дон-Кихота".
Сын немца, преподавателя немецкого
языка и литературы в московских учебных заведениях (а под старость романиста на немецком
языке из русской жизни), А.Л. сделался вполне русским интеллигентом. И в своем
языке, и в манерах, и в
общем душевном складе он был им несомненно.
Общий наш разговор у Луи Блана шел по-французски. Морлей объяснялся на этом
языке свободно. После завтрака мы пошли гулять по набережной, и вот тут Морлей стал меня расспрашивать о том русском движении, которое получило уже и в Европе кличку"нигилизма".
В тех маскарадах, где мы встречались, с ней почти всегда ходил высокий, франтоватый блондин, с которым и я должен был заводить разговор. Это был поляк П., сын эмигранта, воспитывавшийся в Париже, учитель французского
языка и литературы в одном из венских средних заведений. Он читал в ту зиму и публичные лекции, и на одну из них я попал: читал по писаному, прилично, с хорошим французским акцентом, но по содержанию —
общие места.
— Очень хорошо помню, и вот этот долг! — сказал Феодосий Гаврилыч и, вынув из бокового кармана своего чепана заранее приготовленную тысячу, подал ее Янгуржееву, который после того, поклонившись всем
общим поклоном и проговорив на французском
языке вроде того, что он желает всем счастья в любви и картах, пошел из комнаты.
Одним словом, из всего видно, что выражение «государство» даже в понятиях массы культурных людей не представляет ничего определенного, а просто принадлежит к числу слов, случайно вошедших в
общий разговорный
язык и силою привычки укоренившихся в нем.
Был товарищеский суд над одним студентом-ветеринаром. В Дерпте, кроме университета, был еще ветеринарный институт. Для поступления в него требовалось окончание всего только шести классов гимназии. Преподавание велось на русском
языке, и студенты были почти сплошь русские.
Общий моральный и умственный уровень ветеринарных студентов был ниже общестуденческого уровня.
Слова эти были произнесены неверным
языком, среди
общего говора и шума; но некоторые из них долетели до Серебряного и возбудили его внимание. Морозов их не слыхал. Он видел только, что между гостями вспыхнула ссора.
Пролетная птица торопится без памяти, спешит без оглядки к своей цели, к местам обетованным, где надобно ей приняться за дело: вить гнезда и выводить детей; а прилетная летит ниже, медленнее, высматривает привольные места, как-будто переговаривается между собою на своем
языке, и вдруг, словно по
общему согласию, опускается на землю.
Стоял невообразимый гул голосов, шел оживленный разговор, но не
общий, а в отдельных группах, и сразу ничего нельзя было понять, так как слышались всевозможные
языки: французский, немецкий, польский, итальянский, словом, происходило нечто, напоминающее в миниатюре вавилонское столпотворение.
Заботясь не об одном только морском образовании молодых моряков и зная, как мало в смысле
общего образования давал морской корпус, адмирал рекомендовал книги для чтения и заставлял переводить с иностранных
языков разные отрывки из лоций или из морской истории.
Мы все знаем и не можем не знать, если бы даже мы никогда и не слыхали и не читали ясно выраженной этой мысли и никогда сами не выражали ее, мы, всосав это носящееся в христианском воздухе сознание, — все, всем сердцем знаем и не можем не знать ту основную истину христианского учения, ту, что мы все сыны одного отца, все, где бы мы ни жили и на каком бы
языке ни говорили, — все братья и подлежим только одному закону любви,
общим отцом нашим вложенному в наши сердца.
Все французское стало в моде при дворе и в высшем свете, французский
язык быстро вошел в
общее употребление.
Это звучало удивительно сильно — именно, что каждый пел на своем
языке, а смысл всех разноязычных слов был одинаковый, и всех их объединяла
общая музыка.
Хотя Павел Петрович по прибытии в Петербург на первых порах ограничился лишь увольнением Николая Петровича Архарова, но в
общем, следуя совету Кутайсова, довольно удачно скрывал свои тайные намерения и даже пожаловал подарки мнимым креатурам императрицы, однако некоторые слова, сорвавшиеся с
языка у вернувшихся из Москвы вместе с государем лиц, возбудили подозрение относительно того, что затевалось.
Оставя две капитальные стороны пьесы, которые так явно говорят за себя и потому имеют большинство почитателей, — то есть картину эпохи, с группой живых портретов, и соль
языка, — обратимся сначала к комедии как к сценической пьесе, потом как к комедии вообще, к ее
общему смыслу, к главному разуму ее в общественном и литературном значении, наконец, скажем и об исполнении ее на сцене.
Сначала все ели молча; но дружки так усердно потчевали гостей вином и брагою, что вскоре все
языки пришли в движение и
общий разговор становился час от часу шумнее.
Допустим, что он неразвит, что связь, существующая между его личным интересом и интересом
общим, ускользает от него; но ведь об этой связи напомнит ему сама жизнь, делая тревогу и озлобление непременным условием его существования."Хищник" — это дикий в полном значении этого слова; это человек, у которого на
языке нет другого слова, кроме глагола"отнять".
Элементы, которые могли оттенять внешнее однообразие жизни дедушки Матвея Иваныча, были следующие: во-первых, дворянский интерес, во-вторых, сознание властности, в-третьих, интерес сельскохозяйственный, в-четвертых, моцион. Постараюсь разъяснить здесь, какую роль играли эти элементы в том
общем тоне жизни, который на принятом тогда
языке назывался жуированием.
Плачущего человека можно утешить, тут же слов утешения, настоящего, искреннего, не состоящего из
общих фраз, не сходило с
языка при всех усилиях воли.
Но люди смотрят доселе на науку с недоверием, и недоверие это прекрасно; верное, но темное чувство убеждает их, что в ней должно быть разрешение величайших вопросов, а между тем перед их глазами ученые, по большей части, занимаются мелочами, пустыми диспутами, вопросами, лишенными жизни, и отворачиваются от общечеловеческих интересов; предчувствуют, что наука —
общее достояние всех, и между тем видят, что к ней приступа нет, что она говорит странным и трудно понятным
языком.
Теология, древние писатели, еврейский
язык, объяснения темных фраз какой-нибудь рукописи, опыты без связи, наблюдения без
общей цели — вот их предмет; когда же им случится иметь дело с действительностию, они хотят подчинить ее своим категориям, и из этого выходят пресмешные уродства.
Человеческий
язык вытесняется всё более и более из научных исследований, и вместо слова, средства выражения существующих предметов и понятий, воцаряется научный воляпюк, отличающийся от настоящего воляпюка только тем, что настоящий воляпюк
общими словами называет существующие предметы и понятия, а научный — несуществующими словами называет несуществующие понятия.
Я вижу целый ряд новых понятий и слов, имеющих свое условное значение в научном
языке, но не имеющих ничего
общего с существующими понятиями.
— Пустите меня. Отпустите нас с внучкой, добрые господа, на волю… Мы ничем не виноваты… Видит Иисус и Его Святая Матерь — ничем. Мы не изменники, мы не предатели и почитаем как и вы, нашего
общего доброго монарха… — лепетал он, едва ворочая от слабости
языком.
— Что же, развяжется y тебя, наконец,
язык, мальчишка? Ответишь ты мне, наконец, откуда пришел и где видал по дороге русских? — гаркнул он, снова переходя на
общее галицийское наречие и, так как юноша все еще продолжал молчать, венгерец стал трясти его сильнее и крепче.
Присудите, думные головы, как должен я поступить, чтобы стереть и с вас пятно, омрачающее честь нашу
общую, — чернота лжи налегла и на ваши души, — чтобы укоротить
языки и руки их, подвизающиеся на обиду великую, тяжкую, прикасающуюся до государя их, чтобы вынудить их выполнять, а не вторично изменять их святейшим клятвам, ознаменованным и крепко утвержденным крестным целованием, следовательно, тесно сопряженным с неотвратимою карою небес и примерным наказанием земного их судии?
В доме Герцена Бенни был принят приятельски и, кроме того, давал некоторое время какие-то уроки дочери покойного Герцена, Ольге Александровне, — кажется, он учил эту молодую девушку
языкам, так как он, при хорошем
общем классическом образовании, был большой и довольно просвещенный лингвист.
На стойбище сбилось народу до двух тысяч. Тут были и киргизы, и башкиры, и казаки, и разные воровские русские люди, укрывавшиеся в орде и по казачьим станицам. Не было только женщин и детей, потому что весь этот сброд составлял передовой отряд. Пленников привязали к коновязям, обыскали и стали добывать
языка: кто? откуда? и т. д. Арефа отрывисто рассказал свою историю, а Гарусов начал путаться и возбудил
общее подозрение.
Начало этого мирного торжества шло довольно вяло, все нерешительно потирали руки, косились на закуски, пили водку только после самых настойчивых просьб, но, как это всегда случается в таких случаях, водка сделала свое дело, развязала
языки, раскрыла души и сердца, и произошло примирение о. Андроника с Фатевной, приветствуемое
общим одобрением.
— Мы писали по одному и тому же плану, — продолжал он, — и всегда одно и то же, в
общих чертах, но мне принадлежала более мыслительная сторона романа: последовательность и детали душевного анализа и общественного отношения действующих лиц; брат прибавлял к этому художественные подробности описательного характера и отделывал
язык в местах патетических. Он был настоящий артист, резчик, un ciseleur.
Но высшую прелесть лица Домны Платоновны бесспорно составляли ее персиковый подбородок и
общее выражение, до того мягкое и детское, что если бы вас когда-нибудь взяла охота поразмыслить: как таки, при этой бездне простодушия, разлитой по всему лицу Домны Платоновны, с
языка ее постоянно не сходит речь о людском ехидстве и злобе? — так вы бы непременно сказали себе: будь ты, однако, Домна Платоновна, совсем от меня проклята, потому что черт тебя знает, какие мне по твоей милости задачи приходят!
Ольга и
язык славянский во употребление
общее привела.
В статьях других авторов тоже встречаются нерусские обороты, странные ныне окончания и т. п.; но сравнительно с
общей массой литературных произведений того времени статьи «Собеседника» большею частию были написаны удивительно чистым и легким
языком.
Вдруг в эту минуту в прихожей прозвучал мерный удар колокола. Это Тася, успевшая во время
общей суматохи проскользнуть туда, освободила медный
язык от обертывающей его тряпки и теперь трезвонила во всю, изо всех сил дергая веревку.
Но мало того, что все лица говорят так, как никогда не говорили и не могли говорить живые люди, они все страдают
общим невоздержанием
языка.
— Кроме самого текста, — продолжал Пятов, покачиваясь на кресле, — надо будет просмотреть целую литературу… и на других двух
языках. По-французски и по-немецки вы читаете… я знаю. И делать выписки и справки по моим указаниям. Вот, в
общих чертах, что бы я желал иметь.
В
общем, при всем внешнем различии в
языке и степени грамотности, содержание писем было утомительно однообразно: друзья предупреждали, враги грозили, и выходило что-то вроде коротких и бездоказательных «да» и «нет».
У ней была привычка,
общая многим матерям, отдавать приказы или делать наставления своим детям при других людях на французском диалекте, хотя бы те люди и понимали по-французски. И это было тем более странно, что сама она довольно плохо знала этот
язык и произносила дурно.
Борька изучал английский
язык и читал сейчас в подлиннике Шелли. Он возмущался непроходимою пошлостью бальмонтовских переводов и наизусть переводил Исанке целые куски из Шелли. После фармакологии и
общей хирургии это был для Исанки светлый, зачарованный мир, в котором сладко отдыхала душа.